Один общественный строй сменяет другой. Пересматриваются законы, правила, условия сосуществования и даже привычки...

А театр, зародившийся ещё до нашей эры, жив до сих пор. Он живет какой-то своей жизнью, неподвластной ничему. Ни существующим законам, ни стремительно развивающемуся техническому прогрессу, ни даже нанотехнологиям.

Кстати, ты заметил, что театру, настоящему, классическому театру, глубоко безразличны все эти новые технические штучки, появляющиеся в употреблении чуть ли не каждый день. Театр легко обходится без всякого рода смартфонов, ноутбуков, андроидов и прочей "лабуды", которой, на самом деле, в природе... не то что бы нет, но присутствует совсем не на первых местах в настоящей, природной жизни человеческой сущности.

А театр - есть! НО ПОЧЕМУ???  Почему в эти, порой состарившиеся, поневоле запылившиеся, как их не убирай, залы каждый вечер собираются немалочисленные группы людей, приобретающих статус зрителя, но имеющих там, за стенами этих театров, совсем другие статусы и чины, неимоверно отличающиеся один от другого. Почему?  Почему эти люди, как по мановению волшебной палочки, собираются в одном месте, приблизительно в районе семи часов вечера, рассаживаются в кресла и приготавливаются смотреть... что? Выдуманную историю? Увлекательный рассказ? Философские мотивы? Игру любимых актеров?

А ты как думаешь?

Из года в год делают новые постановки чеховской "Чайки" и прочих классических произведений, и из года в год разношерстная публика заполняет под вечер залы, чтобы посмотреть комедию великого классика. Впрочем, комедия давно уже переродилась в трагедию.  Но зрителей не становится меньше. Наоборот. Количество театров в Москве увеличилось значительно, а востребованность этих представлений не снижается, даже несмотря на рост цен на билеты.

Порой задумываешься: а к чему весь этот маскарад?

Не секрет, что многие пьесы и прочие постановки несут в себе какую-либо важную идею по переустройству общества, обличают пороки, высмеивают отрицательные черты некоторых членов общества, указывают на несовершенство, а зачастую и порочность некоторых взаимоотношений людей между собой. И значит, люди должны задуматься, обратить внимание, сделать выводы... Ведь не секрет и то, что театр посещают не только, так сказать "низшие" и "средние" сословья, не имеющие возможности что-либо изменить в этом мироустройстве. В первых рядах, особенно на премьерах, размещаются, можно сказать "сильные мира сего", имеющие в своих руках и власть, и силу разума, и волю.

НО ПОЧЕМУ тогода они никак не реагируют на те идеи и мысли, и разоблачения действительности, в которой они живут.  Вывод один: их устраивает эта действительность.

НО ПОЧЕМУ тогда эти люди покупают билеты в первые ряды и идут смотреть ту классику, которая устала кричать о вопиющих несправедливостях, сплошь и рядом встречающихся в окружающем мире??? Не понимаю. Ну сходили бы на концерт очередной, пока ещё неугасшей, поп-звезды. (Впрочем, они и туда сходят.)  И ведь, что удивительно... Это происходит уже не один век.

Конечно, есть и другие спектакли, не стремящиеся представить какие-либо пороки общества и человечества. И они тоже пользуются интересом у самого разного рода людей.

Как-то изживает себя кинематограф, ещё недавно зародившийся и уже порой не знающий, чем же привлечь искушенного зрителя. Он, этот кинематограф, уже стремится хоть чем, даже пошлостью и игрой на низменных инстинктах человеческого организма, заграбастать в свои лапы любого зрителя... И у кинематографа это получается. Не без помощи, конечно,...

А чеховская "Чайка" всё собирает и собирает залы... (Я, правда, не знаю, почему.)

А ты знаешь?

Ох уж этот театр!

Ну казалось бы... Ерунда какая-то! Одни взрослые люди придумывают какие-то истории, сюжеты. Другие взрослые люди, выходя на сцену, выдают себя за каких-то персонажей, живут их жизнью, говорят чужие слова, как бы любят, ненавидят, негодуют и даже умирают за них. А ещё другие взрослые, сидя в креслах зрительного зала, принимают  эту игру и переживают что-то вместе с артистами, персонажами и режиссером.

И получается, что вся эта масса людей задействована в каком-то странном, понятном и непонятном, хотя, может быть, даже никому не нужном мероприятии, потому что более чем как массовым самоистязанием такое мероприятие никак и не  назовешь.

Вот батарейки в электронных часах работают для того, чтобы часы ходили и мы могли определить правильное время. Лампочка светит для того, чтобы освещать какое-либо пространство. Бензин заливается в машину, чтобы она могла отвезти нас по нашим делам. Батарейки умирают. Им на смену вставляют другие батарейки. Часы идут, комнаты освещаются, машины едут. Всё работает с пользой для человечества, для человека. Никакого самоистязания. Всё понятно.

НО ПОЧЕМУ театр, зародившись ещё до нашей эры, существует по сей день?

Кинематограф, не просуществовав и ста лет переживает спад. На смену одному типу батареек придёт новый вид источника энергии. Бензину, как виду топлива, тоже готовят замену. Про лампочки вообще говорить не приходится.

Да, кинематограф "сдулся" много быстрее театрального искусства. А ведь тоже сначала были фильмы, в которых за полтора часа режиссеры успевали и изложить, и обличить, и подвести выводы. Но, видимо, в кинематографии поняли гораздо быстрее, что проще и выгоднее не изобличать, а развлекать и затуманивать мозги. Но слов для заголовков фильмов уже не осталось. Наверное, теперь режиссеры сначала лезут в словари, чтобы отыскаь слова, которые ещё не были заголовками фильмов, а потом на эти слова придумывают сюжет. Впрочем,  когда не удаётся отыскать неиспользованные слова, приходится пользоваться цифрами. Уж и не знаю, отличается ли чем-нибудь по-крупному "Перевозчик-2" от "Перевозчика-3". Да "Форсаж" его знает! Четвертый или пятый. 

Продолжение следует...